Жесткие сословные барьеры 0



Жесткие сословные барьерыЖестких сословных барьеров не было и в православной Византии. Конечно, родовитая наследственная знать идентифицировала себя со своим престижным статусом. Четкая социально-статусная идентичность была у представителей духовенства, в особенности — монашества. Но в монастыри уходили выходцы из разных социальных и этнических групп. Сан священника в православном мире обычно получали дети священников. Но, в принципе, ничто не мешало стать священником выходцу из любой среды. Понятно, что свою социально-профессиональную идентичность имели чиновники и военные, представители городских торгово-ремесленных слоев и составляющее основную массу населения империи крестьянство. Но смена статусных позиций, а значит, и социальной идентичности, была делом достаточно распространенным.

Так, в ряде случаев императорский престол занимали выходцы из низших слоев, как, например, в начале VI в. происходивший из крестьян и начавший свою карьеру рядовым солдатом Юстин, сделавший своим наследником такого же, как и он, простолюдина, своего племянника — впоследствии знаменитого Юстиниана I. Еще легче венценосных высот было достичь женщинам низкого и даже нижайшего происхождения: проститутка Феодора, сделавшись женой упомянутого Юстиниана, стала с его воцарением императрицей, а спустя два с половиной столетия дочь трактирщика Фео — фано через брак с наследником престола Романом также получила статус императрицы. Со временем брак их дочери Анны с великим князем Киевским Владимиром Святославовичем (Святым) сыграл чрезвычайно важную, если не ключевую, роль в крещении этого выдающегося правителя и всей Руси. Абстрагируясь от языческих времен, можно сказать, что в целом для Киевской Руси фиксированная, наследственная социально-статусная идентичность была более характерной, чем для Византии. Речь идет, прежде всего, о чрезвычайно разветвленном в XI в., тем более в XII — XIII вв. княжеском доме Рюриковичей. Если в Византии происхождение имело большое, но далеко не всегда решающее значение для обретения императорского венца, то на Руси любой княжеский стол, от высшего, великокняжеского, до самого последнего из удельных, мог занимать только Рюрикович. Единственное исключение имело место в Галицком княжестве в 1213 — 1214 гг., когда престолом овладел боярин Владислав Кормильчич.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: